BDJ: Твои первые серьёзные тренировки были короткими, интенсивными и не слишком частыми. На них сильно повлияли принципы Артура Джонса и Майка Ментцера. Что подтолкнуло тебя пойти в этом направлении, а не следовать более традиционным принципам тренинга?
DY: Я подхожу к вещам логически, и взгляды Джонса и Ментцера на тренировки показались мне логичными и обоснованными. Я из тех, кто, прежде чем всерьёз взяться за дело, глубоко вникает в его суть. Стараюсь собрать и проанализировать как можно больше информации и данных, упорядочиваю и расшифровываю их и пытаюсь найти в них логику для себя. Но не только это… Всю эту информацию я, конечно, сочетал и со своей тренировочной практикой, и прислушивался к своему телу.
Довольно быстро я обнаружил, что, как только превышаю определённый объём или тренируюсь чаще, появляются признаки перетренированности… не восстанавливаюсь, плохо сплю, нервная система как-то истощена, прогресс встаёт на месте. Это был ясный знак, что надо сбавить обороты и изменить подход.
За годы я выстроил программу, основанную на взаимосвязи и принципах интенсивности, объёма, частоты и адекватного восстановления.
Так что, хотя я почерпнул у Джонса и Ментцера много информации — с Ментцером мы даже несколько раз тренировались вместе, — я сочетал их методики со своим опытом и убеждениями. Получился своего рода гибрид HIT, моего видения и привычных подходов. Конечно, я не могу полностью согласиться со всеми утверждениями Джонса и Ментцера о тренировках; одно из них — тренировать всё тело сразу за одну тренировку.
BDJ: Тут я полностью разделяю это мнение. Например, после тренировки ног сил не остаётся совсем… если не физически, то морально точно.
DY: Да… Всё это сразу — это явно слишком много. Есть вещи, которые в теории звучат очень хорошо, но на практике не работают. Поэтому нужно комбинировать. Читаешь теорию, применяешь в своих тренировках, а потом подстраиваешь или вносишь изменения. Но ясно, что если на практике что-то не работает, то говорить дальше не о чем. Не надо тупо продолжать этим заниматься только потому, что кто-то так делает и хвалит. Нужно двигаться дальше и искать для себя что-то другое, но всё же стараясь не терять из виду принципы интенсивности.
Полезную информацию бери, оставляй и применяй, а ненужное выбрасывай. Так я поступал и с теориями Ментцера и Джонса, и со многими другими подходами. Я всегда открыт ко всему новому. У меня никогда не было ни консультанта по питанию, ни тренера. Я слушал разные предложения и пытался выяснить, что из них работает на мне, а что нет. Это одна из вещей, которые мне нравятся в бодибилдинге… я сам отвечаю за свои победы и поражения.
BDJ: Использовал ли ты какие-то особые тактики или техники повышения интенсивности, чтобы подтянуть отстающие мышцы?
DY: Конечно, они были, и им нужно было уделять внимание. Я тренировал такие мышцы в самом начале тренировки или ближе к началу, когда и ментальная, и физическая энергия ещё свежи. Разумеется, я применял и разные техники повышения интенсивности, но не все сразу и одновременно. Поскольку я тренируюсь до отказа, время от времени использовал и форсированные повторения, и негативные. Негативным повторениям я всегда старался уделять особое внимание, потому что негативная фаза подъёма на самом деле так же важна, как и позитивная. Многие думают, что мышца растёт только когда поднимаешь вес, за счёт концентрической фазы, и сосредоточиваются только на ней. На самом деле негативная фаза движения вызывает заметно более крупные микроразрывы, чем позитивная. А это положительно сказывается на росте мышц. Обычно я делал негативные повторения в последних подходах и на тренажёрах, потому что они позволяют лучше контролировать движение.
Время от времени я использовал и подходы с модифицированными паузами отдыха: делал 5 6 повторений, отдыхал 10 секунд и выжимал ещё 1 2 повторения и так далее. Применял и нисходящие подходы: делал 6 8 повторений до отказа, затем снижал вес и делал ещё 3 4 повторения, тоже до отказа. Также использовал частичные повторения.
Пробовал и предварительное истощение, но оно мне не понравилось и в моём случае не работало… по крайней мере, его традиционный вариант. Хороший пример техники повышения интенсивности, которая в теории звучит отлично, а на практике оставляет желать лучшего.
Большая ошибка, которую люди часто совершают: если у них отстаёт мышца или группа мышц, они увеличивают частоту тренировок или число подходов, но это не помогает.
BDJ: Что касается предварительного истощения или утомления, я знаю тех, кто добился благодаря ему отличных результатов. Конечно, это индивидуально. У тебя, вероятно, процент быстрых мышечных волокон по всему телу очень высок, поэтому ты, видимо, и быстро устаёшь.
DY: Предварительное истощение я, конечно, делал, но не в традиционном варианте, когда выполняют одно упражнение и сразу, на одном дыхании, переходят к другому. Например, тренировку ног я начинал с разгибаний ног, а следующим упражнением шёл жим ногами. Всё выполнялось аккуратно, с отдыхом и подходами. Просто первое упражнение и служит как бы предварительным истощением перед жимом ногами. Думаю, традиционное предварительное истощение слишком сползает в аэробную нагрузку… оно скорее работает на повышение возможностей сердца, чем на рост мышц. Традиционное предварительное истощение… я его делал, и это были одни из самых тяжёлых тренировок, едва можно дышать, но я никогда не чувствовал, что они чем-то полезны для роста мышц. Так что я варьировал эту методику и подстраивал её под себя. Между двумя упражнениями мне обязательно нужно было достаточно отдыхать.
BDJ: Этот отдых нужнее телу или голове?
DY: Он был нужен и тому, и другому. Если делать традиционное предварительное утомление, сначала разгибания ног, и при этом знать, что сразу следом ждёт жим ногами, то концентрация на обоих упражнениях нарушена, и уже во время разгибаний как будто раздваиваешься. Где-то глубоко внутри ты всё равно начинаешь сдерживать себя уже в первом упражнении, потому что знаешь: сразу после него надо бросаться на следующее, ещё более тяжёлое, а ты уже устал. Вот это методика, которую в теории хорошо хвалить и превозносить, но многим на практике выполнить очень трудно. Мне больше нравится стимулировать, взять в последнем подходе большой вес и потом отдыхать. Я не особо верю в спешку при переходе от одного упражнения к другому. Такая спешка, на мой взгляд, даёт эффект аэробной тренировки. И часто она вызывает именно такую усталость выносливости, из-за которой страдает твоя способность выложиться при больших весах. Особенно это касается ног, ведь это такие крупные мышцы.
BDJ: Использовал ли ты когда-нибудь методики или техники, которые вредили твоему прогрессу и развитию?
DY: Моей самой большой ошибкой, вероятно, было стараться вплоть до соревнований работать с теми же весами и с той же интенсивностью (до отказа). Техники HIT отлично стимулируют рост мышц, когда тренировки хорошо подкреплены достаточным количеством калорий и достаточным отдыхом. Но при подготовке к соревнованиям главной целью должно быть сохранение мышц и минимизация риска травм. Дело в том, что мышцы и суставы в это время получают серьёзную нагрузку, тем более что уровень жира и энергии низкий. Кроме того, когда ты сидишь на диете и усердно тренируешься, качество твоего сна, очевидно, уже не то, что в период набора массы. А это значит, что страдает и концентрация. Все эти факторы повышают риск травм. К тому же постоянно существует большая опасность, что вся внутренняя среда твоего организма станет катаболической, потому что ты балансируешь на грани стресса. Если бы я мог всё сделать заново, я бы немного уменьшил объём тренировок до отказа… заканчивал бы подход на 1–2 повторения раньше, чем дойду до отказа. Этого тоже хватило бы для сохранения мышечной массы, а процент жира в теле при этом всё равно снижался бы.
BDJ: Насколько я понимаю, ты всё-таки предпочитаешь или предпочитал свободные веса?
DY: Я не ярый противник и не ярый сторонник ни одного из направлений (свободные веса или тренажёры). В то же время, конечно, есть тяжёлые базовые упражнения, которые нужно выполнять со свободными весами, но если ты проанализируешь мои тренировки за все эти годы, то увидишь, что на самом деле там было и то и другое. У каждого направления есть свои преимущества и недостатки, а в сочетании они дают хороший результат.
BDJ: Ты согласен с тем, что на тренажёрах, по сути, делать особо нечего? Я же, в отличие от многих других, считаю, что на тренажёрах мышцу можно стимулировать как бы более напрямую. Не нужно лишних усилий для стабилизации снаряда?
DY: С этим точно нельзя согласиться полностью. Я думаю, что тренажёры, конечно, эффективнее, когда речь идёт об изолированной нагрузке на мышцы, и действительно не нужно заниматься стабилизацией положения тела. Но один из недостатков тренажёров в том, что они заставляют тебя работать по фиксированным траекториям. Использую его я или ты… всё равно всё движется абсолютно одинаково. Когда упражнение выполняется со штангой или с гантелями, ты двигаешь снаряд в соответствии с биомеханическими особенностями своего тела и суставов.
BDJ: Возможно, в этом смысле у свободных весов действительно есть преимущество.
DY: Безусловно, и именно поэтому я считаю, что для такой чистой силовой тренировки свободные веса эффективнее. В итоге есть вещи, которые можно делать со свободными весами, но нельзя на тренажёрах, и есть вещи, которые работают наоборот, поэтому лучше всего сочетать эти два варианта — свободные веса и тренажёры.
BDJ: Использовал ли ты перед тренировками или во время них какие-то психологические приёмы?
DY: Я веду и тогда тоже вёл дневник тренировок и питания. Каждая тренировка записывается туда: упражнения, веса и так далее. Перед тренировкой я всегда просматриваю его и анализирую предыдущую тренировку… веса, подходы, повторения, и в соответствии с этим представляю себе, чего хочу добиться в сегодняшней тренировке. В определённые дни для тренировок, разумеется, по душе определённая одежда… всё это для того, чтобы войти в нужный ритм.
Я обязательно визуализировал и то, какой вес собираюсь поднимать, сколько подходов и повторений, какие упражнения и в каком порядке буду делать. К тому моменту, когда я приходил в зал, я уже полностью настроен на цели своей тренировки. А в самой тренировке происходит реализация всего этого предварительного мысленного проживания.
BDJ: Мне кажется, что не так уж много бодибилдеров, особенно среди профессионалов, которые вели бы дневник тренировок и так же точно следили бы за своим прогрессом.
DY: Многие бодибилдеры спрашивали меня о тренировках: почему нет прогресса и так далее. Я сразу же спрашиваю в ответ: что вы делали или как тренировались в прошлый раз или год назад? Типичный ответ: «Я не совсем уверен… Не очень хорошо помню» и так далее. В таком случае ты вообще никогда ничего не узнаешь о себе. Если ведёшь дневник, видишь, как ты развивался при том или ином подходе, как реагировал организм. Что подействовало хорошо, а что нет.
Если оставить всё на волю случая, ты как капитан корабля посреди океана, у которого нет карты. В надежде, что случай вынесет тебя к желанной «земле».
BDJ: Вероятно, один из самых распространённых вопросов, которые задают как бывшим, так и действующим профессиональным бодибилдерам: какие стероиды ты использовал и сколько в год тратил денег на химию? Ты утруждаешь себя ответом на него?
DY: Меня действительно постоянно спрашивают о таких вещах, особенно на семинарах. У меня на этот счёт твёрдый принцип. Я не хочу казаться уклончивым и увиливающим, будто у меня есть какие-то особые секреты, но у меня есть и ответственность за то, где, что, кому и о чём я говорю. Я никому ничего не советую и никогда не говорю о дозах, потому что если взять хотя бы журналы о бодибилдинге, то их читают молодые люди. Есть журналы и люди, которые говорят и советуют всё напрямую, не чувствуя никакой ответственности. Часто можно прочитать, что «все профи делают так и эдак или то и это». Однажды я даже наткнулся на статью, где писали, что, мол, все профи делают и едят, — это было так ужасно, что напугало даже меня самого. Почему это важно? Потому что если всем открыто трубить об использовании химии и поощрять её, то начинают думать, что фактор успеха — не генетика и не то, как ты тренируешься, а только стероиды. Как я уже сказал, это часто читают дети и думают, что это и есть вся правда и что всё, что им нужно, — это стероиды.
Скажу лишь, что я не принимал ничего такого, о чём вы не знали бы или чего не могли бы достать другие. Ничего необычного. Конечно, в мои лучшие годы я жил в Англии, изолированный от великой Мекки бодибилдинга — США, и когда из такого «местечка» появился я — нечто невиданно большое и мощное, разумеется, пошли слухи. Я использовал то же, что и все остальные… Deca, тестостерон, различные оральные варианты… всё это там доступно, ходило тогда и ходит сейчас. Люди думают: стоит принять какие-то таблетки — и они творят чудеса. Всё не так просто. Стероиды помогают растить мышцы, но твой прогресс зависит далеко не только от них. Несмотря ни на что, нужно жёстко тренироваться, много и хорошо есть и качественно отдыхать.
BDJ: Твои фото «до и после» начала девяностых до сих пор остаются легендарными и впечатляющими. Это был период первых экспериментов с гормоном роста?
DY: На самом деле нет. Я использовал его и раньше. Причина, по которой я так прогрессировал, в том, что я знал: для меня это важный год и важный момент. Хейни, как известно, собирался уходить, а мне в любом случае нужно было получить заметное преимущество перед другими соревнующимися, которые были меньше меня. Цель как раз и была в том, чтобы быть супер сухим, с чёткой прорисовкой и при этом крупнее, чем когда-либо. В предыдущие годы я своими диетами всегда жертвовал ужасно большим количеством мышц и слишком много сбрасывал. Довольно часто я уже за 5–6 недель до соревнований был в соревновательной форме, а диету при этом приходилось продолжать, и это шло не на пользу: немало уходило и за счёт мышц. Да и стремление, конечно, было — всё суше и суше. Я осознавал проблему и знал, что в этом году этого допустить нельзя. Поэтому перемена, которую я сделал в 1992–1993 годах, на самом деле была связана исключительно с питанием. Некоторым до сих пор очень трудно в это поверить, но это так.
BDJ: Понимаю, о чём ты: одно только питание может уже за короткое время дать действительно драматичный эффект. Например, если есть определённые продукты или определённые количества и менять их, можно быстро стать визуально «полнее», а за несколько часов выглядеть лучше или хуже.
DY: А когда процент жира очень низкий, легко попасть в фазу сжигания мышц, и этого я старался избежать любой ценой.
BDJ: Поговорим о твоём бизнесе! Ты предлагаешь книги и видео, а также работаешь в сфере пищевых добавок и персональных тренировок.
DY: Да. У меня даже есть собственный сайт, [url=http://www.dorianyates.net/]http://www.dorianyates.net/[/url], где есть информация о консультациях по телефону, а также разные персональные программы и обучающие материалы.
У моей компании по производству пищевых добавок Dorian Yates Approved дела идут очень хорошо как в Англии, так и в Европе. Совсем недавно мы начали работу и в США. Мы сосредоточены на белках и заменителях приёма пищи. Как всё началось? У меня есть друг в Англии, который работает в индустрии пищевых добавок. Ему пришла идея объединить усилия и начать выпускать серию под моим именем. Одним из моих условий с самого начала было то, что за мной остаётся решающее слово в вопросах стандартов, сырья, разработки продуктов и исследований. Белки, которые выпускаются на рынок под моим именем, уникальны и эффективны, потому что содержат неденатурированные белки. В них сохранились важные факторы роста, необходимые для построения мышц. Наши белки также содержат важные пробиотики, которые нужны для работы пищеварительной системы и общего здоровья. Те, кто начал пользоваться этими продуктами, остались с ними, потому что результаты говорят сами за себя. Мы больше года занимались исследованиями, прежде чем начали делать свои продукты. Читатели могут также посетить сайт www.propeptide.com.
BDJ: Мог бы ты кратко рассказать о своих тренировках в первые годы, в годы «Мистера Олимпия» и сейчас?
DY: Когда я начал заниматься бодибилдингом, я, естественно, работал по обычным распространённым программам (в основном найденным в журналах), но довольно скоро понял, что на мне они работают плохо: тренируясь по ним, я очень быстро попадал в перетренированность. В то время тенденция, безусловно, была в том, чтобы подражать и тренироваться так, как тогда тренировались топ-атлеты (впрочем, сейчас точно так же), и все тогда держались типичных журнальных программ.
Порывшись в литературе, я скомбинировал принципы Джонса и Ментцера и придумал собственное разделение программы и принципы тренировок. Насколько помню, моя первая программа HIT состояла из двух частей, и в каждой из них я тренировался 3 дня в неделю. Например, на первой неделе я делал верх тела/низ тела/верх тела, а на следующей неделе — низ тела/верх тела/низ тела. Я комбинировал так, чтобы можно было прорабатывать каждую мышцу два раза каждую вторую неделю. Одну неделю два раза, на следующей неделе один раз. В более длительной перспективе получалось, что я прорабатывал каждую мышцу 2 раза за девять дней. И на мне это работало хорошо. Но в годы «Мистера Олимпия» я начал делать сплит на 4 дня… две тренировки, один день отдыха, две тренировки, один день отдыха и так далее. Поскольку я становился и крупнее, и сильнее, за одну тренировку уже не получалось прорабатывать сразу половину тела, и в любом случае пришлось делить ещё.
Здесь я опять отступил от принципов Артура Джонса и Ментцера. Потому что, даже несмотря на то что я не тренировался с сверхбольшими объёмами, на тренировке всего тела или половины тела получилось бы слишком много подходов в сумме, а делать их все сразу было явно слишком много. Я считаю, что каждое упражнение эффективно, когда его выполняют в определённом объёме и в сочетании с разными упражнениями. Думаю, что не слишком эффективно приходить в зал и тренировать спину и грудь, делая на каждую всего по одному упражнению.
BDJ: Хорошее замечание. Что бросается в глаза даже у последователей HIT: выбор упражнений у них разнообразный, и в свои программы они часто включают все разные тяжёлые базовые движения — приседания, жимы, становую тягу, подтягивания, жимы на брусьях и так далее.
DY: Да, некоторые говорят: если мышца работает, значит, она работает… и что тренировать мышцу под разными углами не нужно. Но это не может быть окончательной истиной и нелогично. Мы все знаем, что, выполняя для одной мышцы то или иное упражнение, мы получаем разный результат. Есть большая разница: делать для плеч только жимы или добавить ещё и разведения стоя, махи гантелями в стороны в наклоне, подъёмы гантелей перед собой и так далее. Все они воздействуют на плечо под разными углами. С грудью то же самое: если делать жимы на скамье с отрицательным наклоном и на обычной скамье, больше работает нижняя часть груди, а не верхняя. Поэтому должно быть очевидно, что разные упражнения воздействуют на мышцу по-разному, и в итоге это влияет на то, как выглядит наше тело. Безусловно, тело нужно тренировать через разные упражнения и разные углы.
BDJ: Как выглядела твоя аэробная часть тренировок, когда ты готовился к соревнованиям?
DY: Силовая тренировка в межсезонье и перед соревнованиями по своей сути была одинаковой. Чтобы усилить сжигание жира, помимо сокращения калорий, я добавлял один час аэробной нагрузки в день. Я делал полчаса утром и полчаса вечером, в зависимости от внешнего вида и необходимости. Аэробику с высокой интенсивностью я не делал, мне нравилась низкая интенсивность, чтобы организм использовал в качестве энергии именно жиры. Конечно, сжигание жира можно усилить и увеличением числа подходов на силовой тренировке, но тогда заметно повышается и риск потерять мышцы. К тому же восстановление при объёме выше обычного сразу затрудняется.
BDJ: Как у тебя сейчас с тренировками? Полагаю, ты по-прежнему тренируешься.
DY: Да, конечно, я по-прежнему тренируюсь, и в основном по тем же принципам. Интенсивность, разумеется, ниже, чем во времена «Мистера Олимпия», и всё из-за травмы трицепса. Мне приходится внимательно за этим следить, потому что между правым и левым трицепсом сейчас серьёзная асимметрия. Поэтому я чаще использую тренажёры, особенно когда тренирую верх тела. Одно из преимуществ тренажёров как раз в том, что на них можно тренироваться даже с травмами.
BDJ: Я знаю, что у Серхио Оливы по всему телу серьёзные воспаления суставов, поэтому он может тренироваться только на тренажёрах. Сам Серхио считает, что свободные веса были бы сейчас для его суставов слишком тяжёлой нагрузкой.
DY: В идеальном мире и в идеальных условиях… если бы у меня не было травм, я бы использовал много свободных весов и не тренировался бы на тренажёрах так много. Но сейчас я там, где я есть, и тренируюсь так, как могу и как позволяет тело.
BDJ: Полагаю, шансов, что ты когда-нибудь вернёшься на сцену, нет?
DY: Решение закончить выступления было принято в основном из-за травм, к тому же я очень много соревновался. Остался и остаётся лишь один вопрос и одна мысль: смог бы я ещё улучшить своё тело? Но все эти травмы и восстановление после них… я понимал, что продолжать так невозможно. И я точно не хотел возвращаться в меньшей или худшей форме, чем меня привыкли видеть.
BDJ: Если говорить о последней неделе перед соревнованиями у бодибилдеров, известно, что она самая тяжёлая. Спортсмены голодные, на нервах, и им самим кажется, что всё хуже, чем есть на самом деле.
DY: Так и есть. В одну минуту смотришь в зеркало, и вроде всё нормально, а через пару минут смотришь — и всё выглядит очень плохо. Конечно, на самом деле форма не меняется так быстро, но на такой стадии «крыша» начинает ехать. Многие на этой последней неделе принимаются делать безумные вещи, пытаясь стать ещё лучше. Типичная история: вся подготовка проходит отлично… становишься всё лучше и лучше, а на последней неделе всё летит вверх тормашками. Да, в своих действиях нужно проявлять и гибкость, но важно действовать по плану и не менять его постоянно.
BDJ: Ты экспериментировал с загрузкой и разгрузкой углеводов, «играл с водой»?
DY: Я всегда «играл» с углеводами, и это давало результат. Кому-то это не подходит, но наши тела по-разному реагируют на разные питательные вещества. За годы я выяснил и точно знаю, какое количество и как работает, а что не действует и почему. Я мало что оставлял на волю случая, хотя иногда, оглядываясь назад, думаю, что на том или ином соревновании большее количество, а на другом — чуть меньшее, возможно, дало бы ещё лучший результат. Я всегда вёл дневники и в этом плане тоже, вплоть до самих соревнований. Если нужно было что-то изменить или я хотел узнать, как выглядел при том или ином объёме загрузки, я листал дневник и делал выводы.
BDJ: Если говорить о питании, в самых общих чертах: каким было у тебя соотношение белков, жиров и углеводов?
DY: Моей первой заботой и целью всегда было получать в течение всего дня через определённые промежутки времени достаточное количество белка. В среднем я потреблял 3 г/кг/день белка. Остальные калории я делил между жирами и углеводами. Точных цифр назвать не смогу, но, думаю, соотношение питательных веществ в целом было такое: 30 40 % белка, 50 % углеводов и 15 20 % жиров. Конечно, оно варьировалось.
BDJ: Похоже, сейчас всё больше набирают популярность диеты с высоким содержанием белка и жиров и низким содержанием углеводов.
DY: Да, но всё же это во многом зависит от обмена веществ конкретного человека и от того, какая у него чувствительность к инсулину при потреблении углеводов. Моя диета содержала сравнительно много углеводов, потому что стоило мне получать их меньше, как я терял массу, пропадала сепарация и я терял много энергии.
BDJ: Я и сам замечал то же самое. Я пробовал диету с высоким содержанием белка, но организм к ней не адаптировался, и в итоге я всё равно вернул углеводы, примерно 40 50 % калорийности.
DY: Даже углеводная разгрузка для меня означала, что я ел 200 г углеводов в день. И это уже был для меня очень низкий рацион — держаться на таком количестве 2 3 дня. Этого уже хватало для дефицита. При этом многие другие считают такой рацион даже умеренным.
BDJ: Я заметил это в твоей диете, да… что ты не впадаешь в крайности с углеводной разгрузкой. Ты в какой-то мере уменьшаешь количество, и этого уже достаточно, чтобы создать дефицит.
DY: Главное правило, которым я руководствовался: я сокращал углеводы на 50 %. В среднем я съедал 400 450 г углеводов в день, конечно, с небольшими колебаниями — в какие-то дни больше, в какие-то меньше. Когда на три дня я снижал углеводы примерно до 200 граммов, то слегка увеличивал и число подходов, чтобы ускорить истощение запасов гликогена. При этом я увеличивал порцию белка, а также количество жиров, чтобы общая калорийность оставалась примерно прежней. Многие как раз делают эту ошибку: снижают углеводы, остаются без энергии и, что ещё хуже, не восполняют недостающие калории и начинают терять мышцы. Перед соревнованиями я загружался обратно примерно до 1000 г углеводов в день. Обычно в межсезонье я потреблял 700 800 г углеводов в день.
BDJ: Значит, твоя средняя суточная калорийность могла составлять 5000 6000 ккал.
DY: Да, примерно 5500 6000 ккал. Из них белка было 400 450 граммов в день.
BDJ: Сейчас ты сотрудничаешь и с таким человеком, как Эрни Тейлор. Как идёт работа и как он тренируется?
DY: Всё идёт хорошо. По сравнению с другими профи его тренировки короткие по длительности. Думаю, когда я в 1993 году выиграл «Мистера Олимпия» и стало известно, как я тренируюсь, это оказало довольно большое влияние на бодибилдинг в целом. Не думаю, что все сразу начали тренироваться так, как я, но частота и объём тренировок у профи с тех пор и до сегодняшнего дня заметно сокращаются. Тогда было вполне обычным делом тренироваться по схеме 3 тренировки, 1 выходной, 3 тренировки, 1 выходной и так далее. Как правило, каждую мышцу тренировали два раза в неделю. Сейчас обычно каждую мышцу тренируют раз в неделю или каждые 5 6 дней, да и число подходов на тренировке существенно уменьшилось.
BDJ: Исключение здесь, пожалуй, Ли Прист, который утверждает, что делает на тренировке 30 подходов на одну мышцу.
DY: Да… но у него для этого и генетика подходящая, и телосложение.
BDJ: Он ещё и молод. В его возрасте я тоже помню в себе много энергии, и тренировки у меня бывали совершенно дикие. Вспоминаю сейчас и удивляюсь, сколько всего мы тогда выдерживали.
DY: Да… я тоже помню: довольно часто я тренировал грудь, спину и плечи на одной тренировке, и на каждую из этих групп приходился больший объём, чем сейчас. И всё это давало результаты.
BDJ: Что бы ты изменил в бодибилдинге, что здесь можно было бы сделать?
DY: Что бы я изменил, за что бы взялся? Общую осведомлённость и образованность в вопросе о том, что нужно пройти, чтобы создать хорошее тело. Вот эту осведомлённость и стоило бы повышать и распространять. Если взять такие виды спорта, как баскетбол или футбол, там видны реальные навыки и возможности спортсмена. На соревнованиях по бодибилдингу видят лишь конечный продукт тяжёлой работы. Эту тяжёлую работу многие не умеют оценить, не понимают её. Если ты сам этим занимаешься, то, конечно, понимаешь, но обычный человек с улицы этого не понимает и смотрит на бодибилдинг как на нечто странное и экстремальное. Большинство не знает и не может осознать, какой самоотдачи, серьёзного труда и усилий это требует… знаний о питании, тренировках, физиологии и так далее. Должно быть больше документальных фильмов о том, как в бодибилдинге на самом деле приходят к тому, что в итоге на какое-то мгновение видят на сцене. Когда у меня был период Mr. Olympia, я получил немало приглашений на телепередачи. Я всегда хотел рассказать и порассуждать о закулисье и «кухне» бодибилдинга, о том, в чём суть этого спорта: когда люди лучше разбираются в этой области, они умеют её и ценить. Но мой опыт общения с телевизионщиками почти всегда был таким: им никогда особо не были интересны мои рассказы… всё, что их интересовало, — чтобы я пришёл в студию, попозировал, они задали бы два вопроса, и на этом всё. Это и есть причина, по которой я не раз отказывался, когда меня приглашали. Я говорил: если бы к вам пришёл представитель другого вида спорта, например спринтер, вы бы заставили его бегать по студии… или баскетболиста — отбивать мяч? Конечно, нет. Вы бы сели и поговорили с ним.
Именно этого я всегда и хотел, и сейчас готов говорить, говорить и ещё раз говорить о том, что же такое бодибилдинг на самом деле и в чём его суть. Но, к сожалению, в то время это никого не интересовало. Бодибилдер выходит почти голым, в одних трусах для позирования, и позирует… нас воспринимают как каких-то объектов. Для них это всего лишь один большой спектакль. Будто мы, по их мнению, и говорить-то толком не умеем!!! Грустно!!!
BDJ: Как ты думаешь, получил ли ты в Англии ту известность, которую на самом деле заслужил?
DY: В Англии определённо нет, в Америке я заметно популярнее.
BDJ: Может ли причина быть и в том, что бодибилдинг в Англии не очень популярен?
DY: Да, он не очень популярен. Это тяжёлый вид спорта, и серьёзных бодибилдеров в Англии мало, как ты, наверное, и сам знаешь. Небольшая группа людей, которая этим здесь занимается… в некотором смысле это у нас что-то вроде «подпольного» занятия. Считается, что это не то, чем может заниматься каждый… не так, как в США. В США я намного более известен, причём даже среди тех людей, которые не совсем бодибилдеры, а просто ходят в тренажёрный зал, занимаются фитнесом, спортом ради здоровья и ценят бодибилдинг и здоровый образ жизни. Можно даже сказать, что в США меня узнают люди из любых сфер жизни, а в Англии, к сожалению, это не так!!!
Источник: Продукты Дориана DY
Перевод: Janar Rückenberg
Приходи на тренировку! ArtGym
